ЛЕТОПИСЬ

ГНЕСИНСКАЯ ШКОЛА ФОЛЬКЛОРИСТОВ
(фрагменты статьи 2006 года)

М. А. Енговатова

 

Существование гнесинской школы фольклористов, занимающей в отечественной науке о фольклоре заметное место, сегодня ни у кого не вызывает сомнения. Она заявила о себе в 70-е годы прошлого века, объединив усилия исследователей, работающих в русле структурно-типологического направления.

Вероятно, не случайно серьезная научная школа возникла в стенах института им. Гнесиных, где изучению народного музыкального творчества всегда уделялось особое внимание. В 1958 году по инициативе проф. М. С. Пекелиса здесь был основан Кабинет народной музыки, который возглавил известный фольклорист В. И. Харьков. С этого времени началась планомерная полевая экспедиционная  работа гнесинцев, активное участие в которой принимали музыковеды и композиторы — аспиранты, студенты.

Двадцатилетнюю деятельность фольклористов в течение первого периода трудно переоценить. Велась интенсивная полевая работа, чрезвычайно широка была география экспедиций, что позволило хотя бы в общих чертах составить представление о специфике музыкального фольклора разных регионов¹.

Материалы экспедиций тех лет так оперативно публиковались, что даже сейчас, когда осуществлять публикации стало гораздо легче, это вызывает изумление. Так, уже в 1958 году (год основания в Институте им. Гнесиных Кабинета народной музыки) были изданы материалы владимирской экспедиции, проходившей в том же году²,  а вскоре, после поездок в Красноярский край, вышли в свет солидные академические сборники народных песен, записанных студентами ГМПИ им. Гнесиных и МГДОЛК им. П. И. Чайковского³,  а затем и сборник песен Кировской области⁴. Все они подытожили работу гнесинских фольклористов в конце 50 — начале 60-х годов прошлого века. Публикации способствовали популяризации материалов в научной и исполнительской среде.

Именно в эти годы были заложены основы методики полевой работы: велись поиски особых методов вхождения, вживания в иную, отличную от городской культуру, «перевода» на современный язык ее представлений и пр. Иными словами, была создана база для дальнейших исследований, начато воспитание молодых фольклористов, особое значение в котором придавалось полевой работе — с одной стороны, и региональной направленности исследований — с другой.

Описанная ситуация сейчас может показаться будничной, самой собой разумеющейся. Но в то время полевую региональную работу гнесинских фольклористов можно было сравнить разве что с работой фольклористов Московской консерватории, коллективом которых руководил крупнейший отечественный ученый К. В. Квитка.  Опора кабинетной работы на полевую впоследствии станет обязательным условием любого фольклористического исследования гнесинцев.

Позже Е. В. Гиппиус сформулировал «правило челнока» в соотношении этих двух видов деятельности: полевая работа (фиксация, наблюдение, эксперимент) сменяется кабинетной обработкой и изучением материала, в процессе которых возникают вопросы, осознаются проблемы, уточняется программа дальнейшего исследования, определяется содержание работы фольклориста в следующей поездке в поле.  Е. В. Гиппиус считал, что только «челночное» чередование полевой и кабинетной работы обеспечивает глубокое постижение материала и адекватную его интерпретацию в научных трудах. (… см. полную версию статьи c.2)

В области же теоретического обобщения материала коллектив работал в общем русле фольклористики и ничем среди прочих не выделялся. В то время отдельные школы, направления в отечественной науке о фольклоре еще не сложились, системы взглядов только  формировались. Даже различия в методологии и методике изучения музыкального фольклора представителей старшего поколения фольклористов — К. В. Квитки, Е. В. Гиппиуса, А. В. Рудневой, Ф. А. Рубцова и др. — стали очевидными позднее, когда их взгляды получили более широкое освещение в работах как самих ученых, так и их учеников.

Оценивая сейчас период 50 — б0-х годов, мы видим, что именно тогда были заложены предпосылки появления в Институте им. Гнесиных своей школы фольклористов, все сделанное стало плодотворной почвой для ее появления.

Изменения, произошедшие в фольклористике в начале 70-х годов, были обусловлены общими тенденциями, проявившимися в то время в гуманитарных (и не только гуманитарных) науках. Со второй половины 60-х годов активно заявляет о себе системный метод исследования, эффективность которого сразу же стала очевидной в различных областях научного знания. В то же время на первый план выходит структурно-семиотическое направление, в авангарде которого выступила тартуско-московская семиотическая школа, возглавляемая академиком Ю. М. Лотманом. В музыкальной фольклористике первым его представителем стал Е. В. Гиппиус — ученик  Б. Асафьева, единомышленник, коллега К. В. Квитки. В институте им. Гнесиных Е. В. Гиппиус нашел учеников, разделивших его взгляды и ставших продолжателями его дела, среди которых прежде всего необходимо назвать Б. Б. Ефименкову. Так начала формироваться гнесинская школа этномузыкологов.

Содержанием этого периода, длившегося, как и первый, около 20 лет, стала разработка методов структурно-типологических исследований и совершенствование в этом направлении методики полевой экспедиционной работы. Что касается последней, то можно сказать, что ее методы окончательно сложились именно в этот период. К ним относятся:

1) сплошное, фронтальное обследование избранных крупных регионов;

2) исчерпывающая запись всего репертуара в каждом населенном пункте, недопустимость субъективного отбора материала;

3) максимально возможная фиксация этнографического и социально-бытового контекста музыкального фольклора;

4) звукозапись бесед с исполнителями (об этнографическом контексте, формах традиционного музыкального быта, исполнительском процессе), фиксация народной терминологии, словесных жанров, поэтических текстов песен в пересказе исполнителей и т.д.;

5) осуществление многомикрофонных звукозаписей народного многоголосия.

Все перечисленное в настоящее время определяет требования к экспедиционной работе этномузыкологов. В начале 80-х годов произошел окончательный переход гнесинцев на метод фронтального обследования территорий по определенной программе, с использованием опросников и репертуарных списков. Большую роль в этом сыграли научные контакты с коллективом специалистов сектора этнолингвистики и фольклора Института славяноведения и балканистики АН СССР⁵, возглавляемым академиком Н. И. Толстым. Совместная конференция 1980 года, посвященная вопросам картографирования, обратила внимание гнесинцев на методы ареальных исследований, что привело к уточнению методики полевой работы, а также к постановке новых задач в изучении музыкальных диалектов русского фольклора. По новой методике были обследованы западные территории восточных славян — регион распространения наиболее древних, коренных явлений русского фольклора (Восточное Полесье, Смоленская, Брянская, южная часть Псковской и Тверской областей, западные районы Белгородской, Калужской, Курской, Орловской, Тульской областей), а также часть северных (бассейн реки Мезени с прилегающим Поречьем, Костромская область).

Формируются, оттачиваются в этот период и методы камеральной исследовательской работы… (подробнее см. полную версию статьи c.4)

Результаты исследований излагались в многочисленных статьях⁶, защищаемых диссертациях, а также докладах на конференциях и семинарах, которые в то время проводились очень часто.

70 — 80-е годы прошлого века — период активного «движения» гуманитарных наук, чрезвычайной их востребованности обществом. Появилось огромное число публикаций по различным гуманитарным дисциплинам. Именно в это время структурно-типологический, семиотический методы активно внедряются в  различные гуманитарные науки.

Музыкальная фольклористика тоже включается в этот процесс.

 В Москве помимо многочисленных конференций и семинаров регулярно проводились заседания Комиссии музыковедения и фольклора Союза композиторов РСФСР,  возглавляемой в то время Е. В.  Гиппиусом,  на которых  делались  доклады, обсуждались серьезные  фольклористические проблемы.  Обеими фольклорными комиссиями (Союзов композиторов РСФСР и СССР) постоянно осуществлялись музыкально-этнографические концерты — бесценный источник художественных впечатлений и научной информации.

Это было очень плодотворное и увлекательное время, которое позже М.Л. Гаспаров назовет «героической порой структурализма с его пафосом строгой гуманитарной научности»⁷.  Сейчас  вспоминаешь его с ностальгией: активное научное общение, постоянные «открытия» на этом пути, глубокая погруженность в материал, его проблематику, научные дискуссии, — все это ярко переживалось и, безусловно, приносило свои плоды.

Знакомство с работами крупнейших представителей тартуско-московской семиотической школы (Ю. М. Лотмана, Вяч. Вс. Иванова, В. Н. Топорова, Н. И. Толстого, С. М. Толстой, Л. Н. Виноградовой, Б. А. Успенского, Т. В. Цивьян и др.), присутствие на конференциях с их участием, позволившее получать знания «из первых рук», еще совершенно горячее, неформальное общение с учеными, — все это, безусловно, было для музыковедов отличной школой.

Такая атмосфера не могла не увлечь молодежь, приходившую в фольклористику со своими талантами и надеждами и пополнявшую  число исследователей народной музыкальной культуры. Именно тогда окончательно определились научные позиции гнесинской школы, сформировавшиеся на пересечении структурно-типологического анализа текстов и семиотического междисциплинарного охвата традиционной культуры как многоязыковой системы. Именно в результате такого подхода в качестве объекта исследования начинает пониматься традиционная культура (то есть определенная знаковая система), а не фольклор (то есть свод музыкальных текстов).

Своеобразным рубежом, разделяющим этот и последующий период, стала Всесоюзная научно-практическая конференция  «Фольклор: проблемы сохранения, изучения, пропаганды», организованная гнесинскими фольклористами в 1988 году. На ней была заявлена широкая проблематика: от структурного анализа текстов — до междисциплинарного подхода к традиционной музыкальной культуре. Особенную удачу представляет разработка проблемы, связанной с параллельными кодами ритуала, инициированная семиотиками и этнолингвистами⁸.

С начала 90-х годов начинается новый период существования гнесинской фольклористической школы. К тому времени в стране произошли большие перемены, часть которых негативно сказалась на работе всех фольклористов: перестали функционировать Фольклорные комиссии обоих Союзов композиторов (бывшие инициаторами большинства конференций и семинаров, этнографических концертов и пр.), государство перестало субсидировать конференции, экспедиции  и издания, ушли из жизни фольклористы старшего поколения⁹.

Формы финансовой поддержки науки в это время принципиально изменяются: появляются фонды, субсидирующие научные проекты на конкурсной экспертной основе. Последнее неожиданно позитивно сказалось на деятельности гнесинских фольклористов, перешедших на формы работы по проектам РГНФ (Российского Гуманитарного Научного Фонда), РФФИ (Российского Фонда Фундаментальных исследований) и позже Министерства культуры РФ.

В этой связи важными представляются два момента. Во-первых, как оказалось, гнесинцы подошли к этому этапу подготовленными. Творческий потенциал коллектива, накопленный им материал и знания были по достоинству оценены экспертами: в течение 11 последних лет (с 1994 года до настоящего времени) коллектив получил более  20 грантов на осуществление научных проектов — исследовательских, экспедиционных, издательских¹⁰.  Во-вторых, форма работы над крупными проектами большим авторским коллективом оказалась чрезвычайно своевременной: она объединила исследователей, позволила поставить перед ними серьезные задачи. (подробнее см. полную версию статьи c.8)

Одним из итогов региональных исследований гнесинских фольклористов, методология и методика которых разрабатывается ими на протяжении последних десятилетий, стал многотомный «Смоленский сборник».  Интерес коллектива к ареалогической проблематике нашел отражение в проекте «Опыт восточнославянского этномузыкологического Атласа», выполненном также по линии РГНФ¹².  (подробнее см. полную версию статьи c.9)

Исследования гнесинцев не ограничиваются работой по грантам и находят выражение в статьях, диссертациях¹³, докладах на различных форумах. В них продолжается разработка прежней, уже отмеченной проблематики. В то же время гнесинцы участвуют в исследовании новых тем, актуализировавшихся в последнее время и связанных с семантикой музыкальных текстов, взаимодействием народной и церковной традиций, положением традиционной культуры в контексте социальных процессов XX века и пр.

В последние годы вышли в свет работы представителей гнесинской школы, имеющие итоговый характер. Это монографии Б. Б. Ефименковой¹⁴ и О. А. Пашиной¹⁵, два учебника по народному музыкальному творчеству для вузов¹⁶, сборник статей и материалов Е. В. Гиппиуса, созданный к его юбилею¹⁷.

К настоящему времени гнесинская фольклористическая школа приобрела определенный авторитет среди коллег, она признана и у нас в стране, и за рубежом. Воспринимаемая «изнутри» как школа в прямом смысле этого слова — место учения, ученичества и учительства, «извне» она часто оценивается как определенное направление, которое характеризуется общностью взглядов этномузыкологов на народную музыкальную культуру и единством подходов и методов к ее исследованию. Данное направление (называемое обычо  структуро-типологическим) не ограничивается группой фольклористов РАМ им. Гнесиных, но объединяет более широкий круг специалистов, работающих в разных городах, краях и республиках России. Одни из них — прямые ученики Е. В. Гиппиуса, поддерживающие научные контакты с гнесинцами, другие вышли непосредственно из гнесинской школы, пройдя в Академии обучение в качестве студентов или аспирантов, третьи стали единомышленниками, самостоятельно оценив действенность и универсальность структурно-семиотических методов. Отрадно, что плодотворность избранного пути подтверждена изучением не только славянских традиционных музыкальных культур, но и культур финно-угорских, тюркских народов, традиционного фольклора народов Северного Кавказа.

(Далее см.полную версию статьи cc.10-12)